Я знаю, в этот вечер мы возвращались домой вместе…

Художественные публикации

Нежно-розовой тонкой пеленой небо укутывало целые города и отдельные улочки, как бы подготавливая ко сну. Облака крупными ватными комьями наваливались на крыши серых, похожих одна на другую, как две капли воды, многоэтажек; цеплялись за них, пытаясь задержаться вот в этом самом месте ещё на несколько мгновений. А после, гонимые ветряными порывами, плыли дальше, словно белоснежные парусники, по неспокойной, чарующей пастельной голубизной, глади океана – небу. Смеркалось. Свежевыпавший снег хрустел под ногами. Ещё с детства влюбилась в эти скрипящие звуки – зимнюю мелодию.

Снежинки не прекращали ни на секунду, поражающий изяществом и красотой, вальс. Они медленно кружили в свете недавно зажжённых фонарей, плавно опускались на землю. Казалось, что кто-то там, наверху, руководит всем этим, по истине, завораживающим процессом: держит в руках миллионы тонюсеньких ниточек, к концам которых привязаны снежинки. Этот кто-то поочередно дергает за них, заставляя хрупкие крупицы двигаться в определённом порядке. Тот, кто-то, будто играет в зиму.

Мне нравятся подобные зимние пейзажи: природа постепенно засыпает, а вокруг – ни души, ни звука, только скрипящий снег под ногами да, порой, свист ветра — в ушах. Горбатые фонари проливают жёлтый свет на сугробы, которые в нём рассыпаются на множество крошечных бриллиантов, мерцающих всеми цветами радуги, слепящих редких прохожих. Идеальная красота, нереальная, без изъянов. И от этого пугающая, какая-то мёртвая что ли, ненастоящая, будто искусственная. В такие моменты я готова поверить в неведомую силу, создающую эти картины при помощи особой магии, волшебства. И вроде бы уже всецело полюбила зимнюю пору, но нет. Признаться честно, я ненавижу сопутствующие ей морозы, наверное, как и любой человек.

Я шла неспешно, неторопливо, бросив никчёмные попытки ускорить шаг – снега насыпало чересчур много, а в тех единичных, каким-то чудом оставшихся расчищенными, местах подстерегала опасность, преграда в виде льда. И я, как человек незнакомый с удачей, совершенно невезучий, предвидящий вероятные падения, обходила их стороной.

Я шла, варежками (к слову сказать, моими самыми любимыми, связанными некогда бабушкой) пыталась защитить лист неплотной бумаги, закрывала его от холодной и мокрой крупы, сыпавшей с неба. Я спасала конверт, который, непременно, должен дойти до адресата. И никто, и ничто (тем более, погодные условия) не помешают этому!  Моей целью в этот вечер была почта, пожирающая тоннами исписанные листы – ежедневно огромными порциями человеческие чувства, все: от сладкой да приторной радости до горькой и терпкой печали. Моё же письмо не было горьким, оно лишь слегка горчило от мысли о том, что время, увы, вспять не повернуть, и нельзя с какого-то момента жизни вдруг начать обратный отсчёт. Мы все живём на износ, нам не восстать из пепла. Но это не повод недооценивать всю прелесть, безостановочно бегущих, теперешних дней, не повод для разочарований.

Я хочу напомнить об этом тебе, мой самый верный да преданный друг….«Добрый вечер.…Нет, а вдруг письмо попадёт тебе в руки с утра? Значит лучше так – здравствуй! Хотя, какая, к чёрту, разница, каким образом приветствовать тебя. Не буду спрашивать о том, как у тебя дела. Хочется отчаянно верить, что обо всех твоих «делах» я, итак, знаю.

Сегодня выдался слишком холодный день, на улицу было приятно поглядывать лишь из окна, предварительно укутавшись в пушистый плед. Хоть в квартире тепло, но одного взгляда на замороженные узорчатые стёкла и заснеженный двор достаточно, чтобы по телу невольно пробежали мурашки.

Я помню, нас когда-то погода не останавливала. Мы, одевшись потеплее, прогуливались по запорошенным парковым аллеям, напоминающим, скорее, иллюстрацию к детской сказке «Морозко», нежели реальный пейзаж. Парк пустовал, и только наш заливистый смех, подхваченный ветром, разносился по всей округе. Мы любили говорить о будущем, но, парадоксально, никогда не задумывались о нём всерьёз…какие-то девичьи мечтания, не более: выбраться из родного небольшого городка; достичь каких-то, нами же заданных, высот; обязательно иметь увлечение всей жизни, а не просто минутное занятие.

Наши мысли во многом, практически во всём совпадали, поэтому было так легко делиться своими планами, переживаниями, первыми весомыми победами, безудержными радостями с человеком, понимающим всё буквально с полуслова. В такие минуты я переосмысливала значение слова «друг» — неиссякаемая поддержка, вечные мудрые советы, сердечные тревоги относительно любой неблагоприятной ситуации, в которую ненароком «вляпаешься»; полное принятие со всеми достоинствами и недостатками, иногда с попытками что-либо поменять в ложных воззрениях.

К примеру, если запутался, потерялся, выбрал обманчивый путь. Друг пытается повлиять всегда только во благо. В эти мгновения я определяла ценность дружбы. Она, сугубо по моему мнению, равна усилиям, затраченным для реализации подобных тёплых отношений: степени откровенности, правдивости, доверия. Однако настоящая дружба выходит за грани возможного вычисления, возводится в абсолютную степень – отождествляется с чистыми, без примесей, чувствами, испытываемыми в тот самый момент, когда мы находимся рядом с другом. Наша дружба – настоящая. Рука не поднимается написать это дурацкое слова «была»…ненавистный глагол прошедшего времени. Зачем он вообще нужен?

Наша дружба жива, она есть, она здесь и сейчас. Да-да, в этой плохо освещённой комнате, за этим древним письменным столом я ощущаю твоё присутствие, хоть нас разделяют тысячи километров. Ты нашла приют во мне, как второе «я», часть нутра. Ты – моя интуиция. Каждый раз, принимая решение, я слышу знакомый, слегка укоризненный, твёрдый голос, подсказывающий ответ на трудный вопрос. Я закрываю глаза и говорю с тобой, но не словесно — для этого вида общения слова излишни. Заглядываю в свой крошечный опустевший внутренний мирок, нахожу тебя – ты смотришь в упор, улыбаешься и слушаешь мою немую речь. Что-то сродни телепатии.

Дружба – передача мыслей на расстоянии. И такие беседы помогают заглушить боль…боль утраты твоей физической оболочки, невозможность прикосновений: ободряющего похлопывания по спине и всего в этом духе. Ты существуешь лишь в моей памяти. Этого мало, но достаточно для продления срока годности нашим, почти семейным, отношениям.
Мне страшно представить день, когда всё это закончится. Когда твой образ растворится внутри меня, и я перестану видеть родные глубокие, как два океана, глаза. Хоть и говорят, что в мире нет ничего вечного, но давай попробуем сломать этот стереотип.

Ведь пока я в здравом уме и рассудке, память – архив счастливых лет – сбережёт пусть не каждое твоё слова, но, поверь, многие слова. Пока я жива – жива и наша маленькая семья. А в том, что ты сейчас далеко скрываются и положительные стороны. Сегодняшние, до жути обыденные, одинаковые и одинокие дни нашептали мне, пожалуй, извечную истину: порой, человек, на которого всегда можно рассчитывать, который никогда не предаст и не подведёт; тот, кто знает и понимает тебя чуть ли не лучше, чем ты сама – это твой давний друг».

Снег хрустел под ногами. На улице совсем стемнело, пучеглазые фонари бессовестно таращились в спину. Мороз холодными лапами забирался под шубу, хватал за щёки и нос. Я шла медленно, не спеша, вглядываясь то в муть почерневшего беззвёздного неба, то вдаль, в густую темноту. Вдруг отчётливо ощутила чьё-то присутствие, будто бы рядом, плечом к плечу, кто-то шёл.

Я знаю, в этот вечер мы возвращались домой вместе…


© Все права защищены | Газета онлайн «Молодежное.инфо»

Автор:  Булгакова Вероника Владимировна (Россия, Москва)