Почувствовать жизнь

Художественные публикации

Я очнулся от ощущения необычайной боли в бедре. Начал щурить глаза и, словно через щель, увидел над собой голубое небо. Оно слепило глаза с невероятной силой, и я решил, что, скорее всего, сейчас день. Я был так слаб, что снова прикрыл глаза, от чего стало болезненно горячо. Такой же неприятный жар прошелся по всему носу и лицу. Голова раскалывалась жутко, и я, привыкший к городской суете, уже на подсознательном уровне молил об аспирине. Попытки подняться с песка оказались безуспешными: жуткая боль в бедре опрокинула меня обратно. Я стал пододвигать руку к тому месту, где болело. Что-то липкое осталось на моих пальцах, а потом я нащупал какой-то острый предмет, который к моему ужасу застрял в ноге. Я настолько не привык видеть таких вещей, а уж тем более ощущать их на себе. И поэтому меня испугало не столько состояние моей ноги, а сколько то, как страшно это выглядит. И все же я нашел в себе силы присесть. Да, картина была и правда не из самых приятных: кусок какого-то ржавого металла, выкрашенного в белую краску, плотно вошел в мою ногу. Из этого места ручьем сочилась бардовая кровь.

Мое сердце сильно билось, и каждый его толчок ударялся в голову. Было такое ощущение, изо лба вырвутся вены. Я стал учащенно дышать и тянуться к застрявшему осколку, торчавшему из моей ноги. Чем ближе я приближался к нему, тем быстрее и сильнее сопел носом, тем сильнее рука дрожала, но я смог схватить и вырвать это чужеродное тело. Отчаянный крик вырвался из моей груди. Слезы непроизвольно брызнули из глаз, я надрывал горло стоном, обессиленные руки тряслись. Только через пару минут вспомнил, что кровь срочно нужно чем-то перекрыть. Я заметил на себе белую рубашку – да-да, именно заметил, — быстро сорвал её и стал обвязывать ногу. Только лишь после этого я стал думать о том, где я, и что случилось. В голову ничего не шло, кроме стабильных ударов сердца. Слышалось слабое биение лазурных волн о песчаный берег, в воздухе кружили и что-то пищали какие-то птицы, и единственное, что меня радовало, что это не мухи и не вороны.

Однако позитива здесь было не так уж и много. Солнце ужасно пекло голову, жажда буквально изрезала охрипшее горло. Я стал вглядываться в морскую гладь: она была засорена разными непонятными предметами, колыхавшимися как маленькие кораблики. Пока я вставал, к берегу прибило несколько пластмассовых контейнеров, в которых обычно разносят по самолетам еду, пару-тройку разномастных носков, какие-то фантики, обертки. В метрах 10-15-ти я мог разглядеть лишь что-то наподобие балок, или досок, или брусьев – определенное деревянное, раз держалось на плаву. В любом случае, добраться до туда не представлялось возможным.

Я начал восстанавливать в памяти все то, что произошло. Кажется, я был не один, и мы летели, а не плыли. И ,кажется, нас было двое или трое, или четверо, но не более. Стало быть – частный самолет. Я прижался ладонями к колену и стал передвигаться по берегу. Это больше походило на упрашивание моей ноги идти, а не на походку. С горем пополам доковыляв до тех самых контейнеров с розовой крышкой, я открыл один из них, и о боже! – мясо, которое там лежало, еще не протухло. Но я не накинулся на него с жадностью: может быть из-за шока, может быть, потому что с последнего приема пищи не прошло много времени, а может сработало чувство запасливости. Увиденная мной ранее невзрачная бумажная консистенция каким-то образом оказалась 3-м томом «Войны и Мира» на русском языке. Очень жаль, потому что там, в основном, про войну. Хоть с едой повезло. Вытаскивая из воды носки, полотенце и какой-то коричневый кожаный ботинок, я задумался о том, что все это в относительно хорошем состоянии. Значит, в воде они пробыли не долго. Это навеяло на меня хорошие мысли о том, что где-то рядом могут быть люди, или, по крайней мере, я могу этими вещами воспользоваться. Поэтому я стал вытаскивать их и раскладывать на горячих камнях так быстро, как только мог. Рыба, конечно же, была вне зоны моей досягаемости, а каких-то наземных тараканов или моллюсков я есть не собирался.

И в конце концов: кто-нибудь уже поторопится забрать меня с этой треклятой неизвестной суши? Я недоумевал и негодовал. Мое время всегда было расписано поминутно, а сейчас я торчу на каком-то непонятном объекте и занимаюсь развешиванием носков. Потрясающе. Я начал хромать взад-вперед от одного камня к другому и думать, что я успею сделать, если вернусь в офис через 3 часа, что успею, если через 5. Время шло, а спасителя так и не появлялось на горизонте. Со скоростью тягучего меда стала к моей голове подкатывать страшная мысль о том, что я могу тут задержаться, и очень надолго. И главное, что я оторван от коммуникаций. Ну и от продовольствия, конечно, тоже. Обычно, когда я судорожно размышлял о чем-то, всегда слышал тиканье своих наручных «Tiffany», но черт возьми – их теперь днем с огнем не сыщешь, а я ведь так к ним привык. Я снова посмотрел на ногу: от белого цвета рубашки, которой она была замотана, осталось лишь одно название – она насквозь просочилась кровью, но все-таки по ноге уже ничего не текло. На всякий случай я решил промыть рану водой. Если бы я помнил о том, что морская вода соленая, не стал бы этого делать ни в коем разе – боль была адская.

Прошло 2 часа, и вот теперь я уже не знал что делать. Не висело у меня перед глазами того постоянного списка дел, клиентов и телефонов. Никто не звонил, не слышалось вечного скрипа принтеров и станков оперативной печати. Вместо этого я улавливал звуки кричащих птиц, шум волн и ветра. Мой мозг, всегда привыкший воспринимать тонну информации, теперь работал словно под эффектом ЛСД. Мне стало страшно. Я стал искать людей рядом с собой, но преодолеть большое расстояние я не мог, а залезть на пальму или что-то вроде неё и подавно. Зато под каким-то камнем я нашел некое подобие тараканьей семейки. «Мои лучшие друзья» — подумал я, — «когда совсем сойду с ума». Я вспомнил, что в каких-то странах ящерицы являются деликатесом, да и сам не раз ел их в ресторане. В поисках этой живности я стал хромать по песку.

Вдруг за спиной раздался крик птицы, но он был намного ближе, чем обычно. Я медленно повернулся. У того самого камня, где я недавно видел тараканов, сидела большая белая чайка. Не знаю, на сколько она была велика, но так как из птиц я видел только колибри и свою Кореллу, то мне она показалась таковой. В метре от меня валялись различные камушки. Я взял один из них и прицелился. Камень прилетел птице прямо в клюв. «Да, секция пейнтбола не прошла даром»- обрадовался я и продолжил кидать камни в этом же направлении. Птица билась крыльями, громко пищала, но наконец-то повалилась на землю. Я допрыгал до неё, оттащил от тараканов, и пододвинул в тень, к пальме. «Извини, милая» — сказал я ей, — «пистолета у меня не было». Продвинувшись вглубь растительности, я надеялся найти там хворост для костра. Я стал рвать большие листья папоротников, чтобы высушить их на камнях и потом сделать костер. Через 3 часа моя догадка подтвердилась – листья папоротника действительно высушились. Стало темнеть, я сложил кучу листьев ближе к пальме. Проявлением ужасной глупости было то, что я полез в карманы за зажигалкой. В узких карманах я нашел лишь перемятый бумажный комок – то, что некогда было моим любимым «Парламентом». Костер уже было никак не зажечь.

Я подтянул к себе колени и обнял их руками. Закинув голову к стволу пальмы, я горестно стал вспоминать все, что случилось со мной в жизни. И вдруг осознал такую ужасную вещь, что вся моя жизнь являлась карьерной лестницей. Я видел следующую ступень, наступал и так далее. Я был на столько слеп, настолько ограничен, настолько отрешен от всего мира и был одновременно одним из тех, кого называют светским человеком. Это было так странно сейчас. Именно в этот момент я действительно осознал и пропустил через себя ту банальную фразу, которую обычно говорят умирая: «Я столько ещё не совершил!». Я думал, что заплачу – так оно и случилось. Вот оно – малодушие и успех в одном лице. Это, наверное, был единственный раз, когда так мало информации я не смог удержать у себя в голове, отчего заснул.

Периодичный звук выкатывающихся на берег волн иногда будил меня. Я резко просыпался, оглядывался вокруг, и на душе раз за разом становилось все тоскливее. Но в какой-то момент это звук стал усиливаться. Он становился все менее похожим на волны. Я сощурил глаза и начал подвигаться к воде. В 50-ти метрах, слева, какой-то непонятный объект двигался в мою сторону. Я видел лишь его очертания при свете луны: это было некое подобие бочки, но через какое-то время стали проглядываться очертания головы и весел. Мое сердце застучало как барабанная установка. Я стал усиленно махать руками и прыгать настолько высоко, сколько позволяло больное бедро. Я ликовал все сильнее с каждым ее приближением. Когда она была уже в 5 метрах от меня, я даже вскрикнул, когда увидел знакомое лицо: это был партнер, с которым мы, очевидно, сидели в самолете. Я стал быстро показывать на ногу, пытаясь объяснить, что войти в воду не могу. Но все-таки я подумал, что это мои проблемы, лег на воду спиной и стал двигаться по направлению к спасению. Рука партнера схватила меня, и я с его помощью стал карабкаться на борт.

-Все уже там, -сказал он.

-Кто? Где?

-Наш самолет упал в 100 метрах отсюда, пилот, очевидно, погиб, а все наши ребята выжили и успели выплыть через выбитые окна. Плечи переломали от ремней, но это ничего. Мы чуть левее от тебя оказались, на километр где-то.

-А я как же?

-А ты выпил изрядно виски, кажется, перешел в кабину к пилоту.

-Не понимаю, как я выжил вообще?

-Не знаю, наверное, через люк выплыл или лобовое стекло. Но это, скорее всего, бессознательно было, как дохлая рыба, понимаешь?

Я стал смеяться. Порывистый ветер наполнял мои легкие, и от этого я оглушил своего собеседника громкими раскатами смеха. Как, знаете, смеются злобные гении или величайшие злодеи. Мне было настолько легко, что я даже перестал размышлять и бояться. Я смотрел на звезды, часто дышал, и все это время громко смеялся. Партнер улыбнулся мне с некоторым сожалением и пониманием. Мне вдруг стало неловко, что он гребет веслами один. Мое тело и разум налилось добротой, как это обычно бывает при опьянении. Но сейчас я был пьян ощущением жизни, свободы и легкости.

-Слушай, слушай! Давай, давай сюда свои весла! Да, давай, сейчас, сейчас… — суетился я.

Руки мои дрожали, но я крепко уцепился в эти две деревянные палки. Мне казалось, что я готов сотни тысяч миль вести своего собеседника и грести всю эту дорогу – так я был рад.

В 10-ти метрах от назначенного места я увидел 3-х человек, радостно машущих руками. Мы выпрыгнули из лодки и шли к берегу по воде – ее соленость уже не беспокоила меня. Рот мой был весь открыт в улыбке, глаза, наверное, блистали, словно горка алмазов. Я кинулся обнимать всех этих людей, чего никогда не делал за более чем 4-х лет совместной работы. Боль, во всех ее проявлениях оставила меня, и я продавливал песок своими прыжками.

-Сейчас прилетят, сказал кто-то из людей.

Я закинул голову звездному небу: никогда еще оно не было таким красивым, как в эту минуту.


                                                    © Все права защищены | Газета онлайн «Молодежное.инфо»

Автор: Карпова Анастасия Артемовна (Россия, Рубцовск)