Две порции блинов с брусничным джемом и мятой.

Художественные публикации

Я открыл глаза, когда солнце стояло довольно высоко. Немного полежав в теплой сонной кровати, я нехотя поднялся с нее. Комната была освещена нежным утренним светом, который слепил глаза. Я чувствовал терпкий запах с нотками кофе. Она готовила этот напиток в кухне. Я медленно скользнул через дверь, вошел на кухню и увидел ее. Моя принцесса. Ее тело, еще сонное, мягкое и такое родное купалось в лучах еще холодного света. Без макияжа ее лицо выглядело таким детским, будто она никогда не знала горя и зла. Ее волосы… Боже, ее волосы… Они пахли уютом и кофе с молоком. Так пахнет в кофейне по утрам. Я обожал, как они переливались на солнце. Увидев меня, она повернулась и протянула:»Guten Morgen!»(в переводе с нем. доброе утро).

Да, она любила говорить по-немецки. Это было одно из ее многочисленных хобби. Хоть она и была самоучкой, она говорила довольно хорошо. Она любила сидеть вечерами за видео-уроками и неряшливо повторять за преподавателем, а я обожал смотреть, как она делает это с энтузиазмом, и как она старается. В эти моменты она была очень красива: с пучком на голове, в спортивных штанах, с подпертой под подбородок рукой и с блеском в глазах. Я часто думал, что люблю ее за этот блеск, и что нет в ней ничего лучше этого. Но когда она улыбалась, выучив новое предложение, я понимал — я люблю ее не только за глаза. Я люблю ее за все, что в ней есть.

Я присел за кухонный стол и прикрыл глаза в ожидании завтрака. Увидев, что ее блин подгорает, а ей больно его перевернуть одной рукой, ведь во второй чашка с кофе, я встал, обнял ее и перевернул блинчик. Она прижалась ко мне и повторила, что я самый лучший. Почему повторила? Потому что она говорит мне это довольно часто. Если я купил к ужину суши, то я самый лучший. Если пришел с работы пораньше, то я самый лучший. Поцеловал на ночь, то я, опять же, лучший. Да…


Для такой как она, хочется быть лучшим. Во всем. Во всех мелочах. Тогда она отплатит тем же.


Как только я собрался свернуть первый блин и макнуть его в джем, у меня предательски зазвонил телефон. «Жду на работе через 15 минут. Важные люди пришли.»- прозвучал голос начальника. Я вздохнул… «Что, дела?»- понимающе спросила она. «Да… Какие-то важные пожаловали. Я так бы хотел доесть, но не могу.»- ответил я, оправдываясь. «Ну, все хорошо. Это не последние в твоей жизни блины. Я не обижусь. Поезжай на работу. Тебя ждут.» Я всегда ценил в ней эту черту: понимание. Она всегда входила в моё положение. Она знала, когда мне плохо, и поддерживала меня, не упрекая. Я поцеловал ее в лоб и начал собираться.

Без двадцати десять. На работе я должен быть только через полтора часа, но нет, важные персоны не могут столько ждать. Хотя на двери написано: «Время работы с 11:00 до 00:00». Еще так рано, а припарковаться уже негде. Пока я искал место, я потерял еще минут семь. Поэтому, войдя в дверь и увидев директора, я не захотел проходить дальше. «Ты где был? Я же сказал 15 минут! Лучший ресторан города должен начинать принимать ВИП-гостей без шеф-повара?»- обрушился на меня крик. Я молча кивнул и прошел на кухню. Переодевшись, я посмотрел на стол и обнаружил заказ «две порции блинов с брусничным джемом и мятой». Блины с джемом… Такие же , как с утра на моем столе. Она, наверное, сейчас доедает их одна. Я бы разделил с ней завтрак, но я должен работать. Ведь я работаю ради нее. Чтобы, приходя домой, приносить ей цветы или ходить вместе в кино, или бродить по супермаркету в поисках продуктов к ужину. Думая о ней, я не заметил, как передо мной стояли две порции блинчиков. Поэтому, оценив пару секунд мое творение, крикнул: «Блинчики с брусничным джемом за второй столик!»

Пока уважаемые гости наслаждались моим творением, я вышел покурить. Густой сигаретный дым врывался в мои легкие вязкими клубнями и растекался по венам, как джем растекался по моим блинам. Это успокаивало и насыщало. У меня было несколько минут до следующего заказа. Но, когда я делал вторую затяжку, на крыльцо выбежал мой низкий и лысый директор и начал визжать: «Боже мой! Как это понимать? Наши гости нашли в обеих тарелках волосы. Прямо между блинами. Черные волосы. В каждой порции!» Я стоял в недоумении. У меня нет черных и длинных волос. Я не мог их туда положить. Да и в две порции сразу? Я бы заметил. Но все эти аргументы начальник не слышал.


Он кричал, что дает мне 5 минут на исправление заказа, или я могу идти на все четыре стороны.то делать нечего, надо исправлять.



Я был в бешенстве, но понимал, что этот самый момент мой телефон зазвонил, и на нем высветилось «Любимая». Я скинул. Мне надо работать. Она позвонила еще несколько раз, я все время скидывал, потому что дорожил работой и занимаемой должностью. Но из-за вечных звонков я не успел, и гости ушли. Спустя минуту после их ухода, на кухню ворвался главный, смёл одной рукой мои блюда со стола и заорал, как ужаленный, что мы потеряли дорогих гостей, и что теперь будут плохие рецензии. Как раз в это самое мгновение «Любимая» позвонила снова. Я наконец взял трубку: «Хватит звонить каждые 10 минут. Если я не беру — значит я занят! Ты можешь хоть иногда мне не докучать?»- сбросил. Начальник, увидев, что я говорю по телефону, кинул в меня ложкой и сказал, чтобы я выметался с работы. Такой работник, как я, ему не нужен. Я спокойно развернулся и пошел в раздевалку, хотя в душе у меня бушевали эмоции. Я скинул с себя форму. Она, как капкан, душит всю рабочую смену. Взяв в руки футболку, я услышал, что кто-то заходит в дверь. Это оказался су-шеф и по совместительству мой друг. Он подошел ко мне еле слышно и заявил: «Ты не переживай, я присмотрю за кухней без тебя. А волосы эти черные сразу были заметны». С этими словами он достал из кармана клок черных волос и бросил их рядом со мной на пол. После он похлопал меня по плечу и удалился. Я остался стоять в шоке. Через несколько секунд я кинул ему в след свою форму и сильно ударил по шкафчику. Сегодня я потерял работу и друга. В один день. В один миг.

Я знал, что по приезду домой, она будет спрашивать, что случилось. А я меньше всего хотел ей говорить, какой я неудачник. Поэтому я поехал в ближайший бар и выпил половину содержимого его полок.

Я не смотрел на часы. Было достаточно темно, и я шел по улице, шатаясь, как лист, и думал о произошедшем. Через минут 20 мне все же удалось подняться по лестнице до моей квартиры и попасть в замочную скважину. Я ввалился в дверь и промычал: «Ну, я дома, что ты хотела?» В ответ меня встретила тишина. «Обиделась, — подумал я, — сейчас извинюсь и все будет хорошо.» Я вошел в комнату, но ее не было. Горел свет, шла передача по телевизору. В кухне и туалете ее тоже не оказалось. Тут я понял, что её нет в доме. Опьянение моментально прошло. Я вдруг осознал, что везде горит свет, телевизор, а значит она уходила быстро. Я кинулся проверять ее вещи: всё на месте. Вся одежда, белье, бижутерия. Даже расческа! Она не могла уйти без всего. В панике я побежал к телефону, чтобы ей позвонить и увидел на нем мигающую лампочку пришедшего голосового сообщения.


«Милый, прости, что отвлекала. Я звонила по делу, но видимо там были дела гораздо важнее моих. У меня резко заболел живот. Так, что я еле доползла до телефона и набрала тебя. Я хотела, чтобы ты помог мне. Но ты не брал. Я звонила несколько раз, но, взяв трубку, ты накричал. Я поняла, что не могу терпеть эту дикую боль и позвонила в скорую. Я не знаю, куда меня повезут.»


Дальше шли чужие голоса и сообщение прервалось. Я еще с минуту сидел, осознавая в чем дело, после подскочил и кинулся звонить во все больницы и справочные в надежде узнать, где она сейчас. Обзвонив несколько больниц, мне подтвердили, что она у них. Я ринулся к двери, но понял — мне нельзя за руль. Тогда я позвонил в такси и мне пришлось ждать. Ждать. Так долго. Чувствовать свою вину и переживать. Наконец, спустя 10 минут я у дверей больницы. Забегаю в регистратуру и прошу пустить к ней. Мне называют номер палаты, выдают халат, и я мчусь к ней. Сердце стучит, как у школьника. Я предал ее, бросил в тяжелый момент. 5,6, 7 этаж… Как все долго. Двери лифта открываются, и я выбегаю, ища глазами палату. Так… Вроде это. Распахиваю дверь и вижу: лежит она. Такая нежная и беззащитная. Ее глаза закрыты. Она тихо посапывает. Господи, какая она красивая. Какая она родная. Я тихо подошел, прильнул к ее волосам и почувствовал тот самый запах кофе с молоком. От него на глаза накатились слезы. Я медленно присел рядом с ней и заплакал. Она такая неживая, такая одинокая.  Из-за каких-то чертовых блинов пострадала она. Она — моя единственная радость. Мой идеальный повар и друг. Моя жизнь.

Я долго смотрел на нее. Долго вспоминал. Но под действием алкоголя я быстро уснул, сидя на стуле, головой уткнувшись в ее кровать. Проснулся я от резкого яркого солнечного света. Я открыл глаза и поднял голову. Она уже проснулась и смотрела на меня заплаканными глазами. Я взял ее руку и крепко поцеловал. С ее глаз снова покатились слезы. Она выдавила из себя шепотом: «Ты не пришел». Но этот шепот так резал мне уши. «Прости». Я не мог сказать больше ни слова. Я был виноват и знал это. Я наклонился над ее лбом и поцеловал ее. Мои слезы намочили ей волосы. Она немного закрыла глаза и вздохнула. Этот вздох был очень громким, очень неопределенным и очень тяжелым. Я взял ее руку, присел рядом и опустил глаза. Так мы просидели очень долго. Потом она взяла мою руку в слои ладошки и прижала к себе. «Я беременна. Из-за этого меня увезли в больницу.» Эта фраза была будто неродная. Будто кто-то сказал ее из другой реальности. Я подскочил с кровати, потом снова сел и припал губами к ее губам. Мои сладкие родные губы. Как я скучал. Я знал, что она меня простила. Я знал, что сейчас начнется новая жизнь, и что теперь мы действительно семья. Она снова заплакала, но уже от радости. Она приподнялась и обвила меня руками. Её шепот пронзил мое тело, как глоток воздуха : «Ich liebe dich.»(в переводе с нем. я тебя люблю) «И я тебя, родная.»


© Все права защищены | Газета онлайн «Молодежное.инфо»

Автор: Исаева Алина Александровна   (Россия, Калининград)